Я засмеялся. А потом утих.

- Hе знаю.

- Все равно положу, - сказал Ефим. - Пару штук.

Ведьмы заволновались.

- А почему на нас вину тяните? - заорала одна, очень уж неспокойная ведьма в рваной сетке поверх зеленого кафтана. Может это из-за Перелесья какая заблудила!

- Все вы одинаковые, - прошипел братец, - что за Перелесьем, что здесь, в Лядо.

- А ты Лядо не трогай! - сказала одна, интеллигентная ведьмочка в очках. - В Лядах испокон веку все было цивилизованно. Вы нас не трогайте, и мы вас не тронем. А не то... сами знаете, что может быть.

- И что может быть? - язвительно спросил Ефим, наводя ружье на ведьму.

- А сено сожжем!

Ефим рассвирепел и выстрелил.

Я же говорил, что разорвется! Братец бросил ружье на землю и принялся тушить дымящийся чуб.

Ведьмы захихикали.

- Пошли домой, - сказал я, - все равно не признаются.

- Я еще вернусь, - буркнул Ефим, и зашагал прочь.

Hа кухне хозяйничала Ульяна.

- Ведьмы, - злобно бормотал Ефим. - Ве-е-едьмы!

- Я сегодня клубнику полола, - намазывая хлеб сметаной, отвечала Ульяна, - и тут осы как набросятся! Черненькие такие, злючие... Я как побежала!

- Морозилка потекла, - заявил Ефим, - все, приехали!

- А вот зачем корову ночами пастись водят? Темно, скучно, не видно ни черта, - я зачерпнул ковшиком воду из ведра и с удовольствием принялся пить.

- Трава сок дает, ночью, - ответил Ефим, - понял, помоешник? Корова от такой травы мощь набирает, а к осени теленок будет. Если волки не съедят, конечно.

Ефим жрал чайной ложкой томатную пасту из стеклянной банки и подленько хихикал.

Когда он так смеется, хочется дать ему по морде хлебной лопатой, висящей около печи.

- Тебе это кто рассказал? - Ульяна откусила от бутерброда и осторожно пожевала, - сметана уже горькая!