– Мы надеялись выяснить это здесь, – вмешался лейтенант Сильва. – Надеялись понять, почему он должен был так спешно покинуть Пиуру.

«Что он, лейтенант мой, рехнулся, что ли? – подумал Литума. – Или неприязненный тон полковника так на него подействовал?»

Командир авиабазы неотрывно глядел на лейтенанта, точно рассматривая какой-то прыщичек у него на носу, и под взглядом этим уши лейтенанта вспыхнули. Однако он не выказал ни малейшего волнения да и вообще никаких чувств и бестрепетно ждал, когда полковник соблаговолит ответить.

– Неужели мы не указали бы это в справке, если бы располагали подобными сведениями, – раздельно, словно говорил с иностранцем или слабоумным, произнес полковник. – Неужели вы думаете, что если бы мы знали об опасности, грозящей Молеро, то не уведомили бы полицию?

Поблизости заревел двигатель самолета, и полковнику пришлось замолчать. Рев нарастал, и Литума подумал, что у него сейчас лопнут барабанные перепонки. Но зажать уши он не осмелился.

– Ему удалось установить еще кое-какие факты, – сказал лейтенант, когда рев смолк где-то вдали. Он, казалось, не слышал возмущенных вопросов полковника.

– Ах вот как? – спросил тот, переводя взгляд на Литуму. – И что же именно?

Литума прокашлялся. Злобно-насмешливый взгляд полковника положительно лишал его дара речи.

– Паломино Молеро был очень сильно влюблен, – забормотал полицейский. – Похоже, что…

– Что вы там мямлите? Что на что похоже? Говорите толком!

– Похоже, что любовь эта была такая… противозаконная, – выдавил из себя Литума. – Потому, наверно, он и бежал из Пиуры…

Полковник с каждой минутой все сильней наливался злобой. Литума потерялся вконец, голос его пресекся. Еще полчаса назад все предположения казались ему правдоподобными и вероятными, и лейтенант Сильва соглашался с ним. Но сейчас, под этим недоверчивым и насмешливым взглядом полковника он сам стыдился их.

– Короче говоря, господин полковник, Паломино Молеро должен был опасаться мести ревнивого мужа, – пришел ему на помощь лейтенант. – Именно потому он и завербовался сюда.