Идут годы и время поглощает мнимые ценности мира живых, занося песком города, стирая следы могил и покрывая пеплом забвения когда-то славные имена, а великий воин продолжает шагать во тьме, мимо рядов дверей, на засовах которых осела окаменевшая пыль веков и коротая бесконечное время, говорит десятками голосов, задавая себе вопросы о вещах вечных. Иные из слышащих его могли бы дать свои ответы, но они никогда не сделают этого и великий воин продолжает свой путь - сквозь мрак, сквозь тишину и крики, сквозь века, сквозь безнадежность, сквозь отчаянье...

Hикому не дано знать, что положит конец его пути.

Огненная колесница солнца минует зенит, когда вожди, приведшие вчера свои дружины под стены беотийских Фив, сходятся на совет в одиноко стоящую хижину с сорванной бурей крышей.

Адраст, уже лишившийся в этот кровавый день зятя, лучших воинов и блестящих надежд, угрюмо мрачен, его царь-соправитель Амфиарай, тот самый, прославившийся своим исскуством гадать по огню, а еще умением без промаха метать в цель копья, безмятежно спокоен, как подобает мудрецу, уверенному что его будущее предначертанно роком и взвешенно на весах судьбы, явившийся же последним Полиник взбешен и выглядит как человек, которому лишь недостает повода для того, что бы отыграться на ком-нибудь, попавшем под руку. Остальные вожди похода мертвы.

Впрочем, исход битвы еще неясен.

Присев на деревянную колоду, Амфиарай начинает клочком шерсти вычищать клинок меча, измазанный засыхающей кровью и приставшими человеческими волосами, а Полиник снимает с головы шлем, тот самый, в который вчера, деля ворота, семеро вождей бросили помеченные буквами глиняные шарики жребиев, и принимается с силой тереть ладонями голову. Все три гребня шлема иссечены мечами, а лошадиные хвосты на них начисто срублены.

- Что Тидей? - спрашивает он вдруг, резко прервав это занятие.