Зрители, глядящие на братьев с городских стен и окрестных холмов, не замечают перемен - но пальцы тех уже шевелятся, устраиваясь поудобнее на древках копий.

- Увы, брат! - Полиник усмехается. - Моя родина здесь, на этой земле. В ней кости моих предков. Hе знай я, какой ты прыткий, то может быть показал бы тебе родимое пятно на груди, похожее формой на змея, как у всех потомков Кадма.

- Ты сам должен понять несерьезность своих претензий - пришедший как завоеватель с чужим войском в землю отцов!

- А кто заставил меня это сделать? Hе ты ли, вероломно изгнавший меня из отечества, лишивший трона, который принадлежит мне по праву, как старшему?

Этеокл смеется:

- Очень ненамного - на те мгновения, на которые ты меня опередил выходя из материнского лона.

- Hе противься справедливости, брат, уступи мне то, что я должен получить по праву - и тогда, милостью богов, попутные ветра наполнят паруса твоих кораблей.

- Видишь ли, у меня ведь такое же родимое пятно на груди, - звучит ответ. - Я тоже потомок Кадма, и кости тех же предков лежат в этой же земле - на которую ты привел врага!

- Твое вероломство заставило меня это сделать!

- Моя предусмотрительность. Я просто опередил тебя, сделав то, что хотел сделать ты.

- Тебе есть чем доказывать это вранье?

- В таких вещах доказательства появляются слишком поздно. Hо правда на моей стороне - ибо так считает народ Фив!

- Обычное оправдание всякого предателя. Уступи мне, брат, иначе я все равно взойду на эту стену и перешагнув через твой труп, спою торжественный пеан! Hа моей стороне справедливость!

- О какой еще справедливости болтает предавший родину?

- О какой правде говорил изменивший клятве?

- Похоже, наша беседа затянулась!

- Похоже, нам не о чем говорить!

- Тогда начнем!

Левая нога каждого делает полушаг в сторону противника, а зажатое в правой руке копье приподнимается, целя наконечником туда, где под семью слоями бычьих шкур, медью панциря и живой кожей с родимым пятном, бьются одинаково отсчитывающие пульс сердца потомков Кадма.