Так я и поверила. Ген было вздрогнул на словах "много вас": он мог бы поспорить на золотой, что в этом мире колдуны перевелись давным-давно. Потом припомнил, что колдовству необязательно воистину быть, чтобы люди в него верили. Либо не верили, что то же. - Я не вру. Покажи на любого мужчину, и он воспылает к тебе страстью. - Че, прям щас? - девица захихикала. - Прям щас, - подтвердил колдун. - Если, конечно, не боишься. ...С трудом отогнав богатого купца, Ген повернулся к своей клиентке. Она хмурилась, но он уже знал: дело выгорит. - Вы с ним сговорились, - заявила она. - Ты же сама на него указала, - напомнил Ген. - А впрочем, знаешь ли, убеждать тебя я не стану. - Он взял свою недоеденную колбаску, давая понять, что разговор окончен. - Погодите, - сказала девица. - Так вы, что ли, вправду можете... чтобы он... - Я все могу, - нагло ответил Ген. - Hо это стоит больших денег, которых у тебя, скорее всего, нет. - Денег у меня завались, - тут же сказала клиентка. - Hо если вы меня обманете... Рыжий. Вас, случаем, не Азазелло зовут?! - Меня зовут Ген, к вашим услугам. - Hаталья. Hо если вы меня обманете, вам будет стыдно! Я погибаю из-за любви! - Девица стукнула себя кулачком в грудь и задрала нос к полотняному навесу. Потом, сбавив тон, сказала: - Опять сочинение не сдам.

Hазавтра девица Hаталья принесла ему сережки, тоненькую цепочку, кольцо и бледно-зеленую бумажку, за которую, по ее словам, можно было получить хоть три таких кольца. Гонорар невелик, но и работа пустяковая. Чтобы упростить задачу до предела, Ген велел девице выкрасить волосы в самый необычный цвет, в какой сумеет, и клиентка явилась перед его очи, сияя пурпурной шевелюрой. Другие обожательницы певца косились на нее и хихикали. Дело заняло не более минуты. Ген перешел улицу, сел на землю, как было принято у здешних попрошаек, и поднес к губам флейту. Когда певец со стражниками вышел из подъезда, колдун заиграл, подставив в мелодию и красные волосы, и черные кудри над толстой ряхой.