Тайл Веррони приоткрыл зажмуренные до боли в веках глаза и замер.

На расстоянии вздоха от него, задевая лучами парапет, парило живое сияние.

"Свет твой.. подобен взгляду кота в Ночь Колдовских Лун, сияние твое..

-прошептал Тайл, дрожащей рукой нащупывая сеть.

"Ночь твоя наполнена тьмой до самых границ своих, но нет в ней зла и неправды людской.."

Он шептал, что приходило на ум, сливая старые стихи, забытые притчи и странные запахи и отблески этой ночи, воплощавшиеся в неведомые даже ему слова и созвучия, соединяя все это в тонкую, незримую нить, опутывающую Звезду и удерживающую, как он надеялся, ее на месте.

Непонятно, как и зачем.

Он впервые, за последние пятнадцать лет, что-то творил.

"Нет смерти под Луной и Солнцем, нет смерти в мире, кроме той, что мы носим внутри себя.. Каждый свою и по доле своей.. Ибо пламя судьбы... возвышает и губит.. каждому по природе его.."

Хааа.!

Ажурная паутина угасшего света и горгулья взвились в воздух одновременно.

Каменные нервы Фырраф не выдержали, и горгулья ринулась к своему вековечному врагу.

И, столкнувшись с сетью Ловца, промахнулась навсегда.

Звезда, совершив изящный полуоборот, одним неимоверно быстрым прыжком очутилась на соседней крыше и, словно издеваясь, заплясала на печной трубе.

Тайл, издав низкий рык, в котором было уже мало человеческого, взметнулся на ноги. Взгляд его резанул горгулью, выпутавшуюся из клубка шипящих нитей, и Фырраф в ужасе вжалась в черепицу. В глазах Ловца не было зрачков. Там кипела неутолимая жажда и ненависть, опаляющая одним своим прикосновением.

Плеть, вспыхнувшая темным ультрамарином, вспорола стонущий воздух и огненным извивом расколола черепицу. Но Звезды там уже не было.

Насмешливо сияя, она плавно, словно даже нехотя, переплыла на проржавевший жестяной флюгер.