Тайл, со свистом втянув воздух, одним взмахом неимоверно удлинившейся колдовской плети снес ег непрочный насест, разбрызгав его на капли расплавленного металла и, крутанув рукоять на возвратном движении, обрушил на издевательски беспечное сияние иссини - фиолетовый извивающийся удар.

Семь граненых хвостов разорвали сумерки, но Звезды они не коснулись.

Она вновь, неуловимым движением уйдя из-под удара, грациозно перепорхнула на громоотвод. Плеть, как живая, билась и стонала в руках Ловца, вспарывая ночь заговоренными жалами, но все бесполезно, все бессмысленно..

Близка и недостижима, Звезда плясала перед Тайлом танец Радужной Луны, сводя его с ума своей неуловимостью и безмолвной сверкающей песней. А Тайл был не в силах не только схватить, связать, задавить это дерзкое сияние, но даже коснуться его.

Не мог.

Взревев, Ловец в ярости отбросил такое могущественное и бесполезное оружие.

Оставалось последнее средство.

Сорвав с шеи серебряный флакон, Тайл торопливо поддел кинжалом тугую свинцовую пломбу и, вырвав пробку, одним махом проглотил черный, неимоверно горький, настой.

И, не в силах стоять, рухнул на колени.

Безумная, противоестественная боль раздирала его тело и душу, вгрызаясь тысячью клыков в каждый нерв и мысль.

Тусклый огонь, вспыхнув в его сердце, вмиг охватил весь мир, всю вселенную. Затопил огненным потопом, унес пылающими смерчами и развеял по семи ветрам чужих дорог каждую частицу пепла и золы, в которые обратился Тайл Веррони, Держащий Подножие Башни Тану.

А вместо него под холодным взглядом небесных созвездий родился истинный Ловец Звезд.

Кожаная куртка треснула и разошлась по бокам, выпуская крылья мрака.

Руки удлинились, став изящными и гибкими, кисти вытянулись, приобретая истинно аристократическую форму. Тонкие пальцы, цвета благородного обсидиана, с длинными загнутыми когтями запекшейся крови.

И глаза, глаза - два бездонных омута, что не выпустят ни одну частицу света или тьмы, попавшую в них.