Ваня замерз, стоя на одном месте. Ему захотелось пробежаться, чтобы согреться, но он сомневался, успеет ли за ним неуклюжий снеговик.

— Послушай… а как ты ходишь? Ты бегать умеешь? — осторожно спросил он у Сугроба.

— Ха-ха и еще раз ха! — откликнулся тот. — Вообще-то, бег я считаю дуракавалянием, недостойным солидного снеговика, но так и быть! Давай наперегонки вон до той горки! Проигравший покупает выигравшему мороженое? По рукам?

Прежде чем Ваня успел спросить, как снеговик собирается бежать, не имея ног, тот подпрыгнул и понесся вперед огромными скачками. Составлявшие его комья, подобно резиновым шарам, подскакивали, кувыркались и с удивительной точностью опускались на прежнее место. Ваня кинулся следом, но угнаться за Сугробом не было никакой возможности. Первым оказавшись у горы, Сугроб остановился, поджидая мальчика.

— Ты тоже неплохо бегаешь, хотя до нас, до снеговиков, тебе далеко! — похвалил он Ваню.

— Ты же говорил, что ты весь насквозь больной. Разве больные могут так скакать? — недоверчиво спросил Ваня.

Снеговик хлопнул себя по лбу. Видно было, что он только что об этом вспомнил.

— Ах да! Конечно, я больной! Но я бежал из последних сил, не жалея себя, хотя это могло стоить мне жизни, — сказал он с видом мученика.

Сугроб еще некоторое время постонал, а потом, вдруг вспомнив о чем-то, расхохотался:

— Я только что подумал: ты не очень-то испугался, когда меня в окно увидел. Я был уверен, ты с подоконника грохнешься, а ты ничего, только вздрогнул.

— Вчера бы я точно грохнулся, — признался Ваня. — Но сегодня я уже видел Бабу Ягу и Кощея, а после них меня снеговиком не испугаешь.

Услышав эти слова мальчика, снеговик встревоженно взмахнул руками и уронил с головы ведро:

— Тебе никто не говорил, что больных нельзя тревожить? Ты видел Кощея и Бабу Ягу? Это были точно они? Ты ничего не перепутал?