— Четыре-четыре, я на перерыве! Ненавижу тупые игры!

— Да уж, так я тебе и поверил! — расхохотался Ваня, потому что знал, что Сашка любит только те игры, в которых побеждает.

Приятели отряхнулись от снега, подобрали рюкзаки и побрели к трамвайной остановке.

— Откуда у тебя фингал под глазом? — спросил Ваня, уже сидя в трамвае напротив Пупкова.

— А, это? Я вчера с Васильевым подрался, — отмахнулся Сашка.

— Как с Васильевым? Васильев же такой тихоня! — удивился Ваня.

— Как же, тихоня! Настоящий псих! Знаешь, как все было? Вначале я дал ему в нос, а потом этот Васильев мне как вмажет! — начал свой рассказ Пупков, но не успел, так как ребятам пора было выходить.

На трамвайной остановке их пути расходились. Крикнув Сашке «пока!», Ваня задумался. До дома было рукой подать, но идти домой ему не хотелось. «Все равно с завтрашнего дня каникулы. А что делают в каникулы нормальные люди? Отдыхают! Вот я и буду отдыхать прямо сейчас! А как именно я буду отдыхать? А вот как: я слеплю снеговика!» — решил он.

Снег был мягким, но не рассыпчатым. Придав первому, самому большому, кому круглую форму, Ваня взгромоздил на него второй ком, поменьше, а на него поместил третий, самый маленький. Теперь, когда сам снеговик был готов, осталось лишь сделать ему руки, нос, метлу и глаза.

Нос Ваня нашел сразу: недаром мама утром сунула ему в рюкзак морковку. «Помни, что в моркови есть каротин! Каротин — от слова „каратэ“. Все каратисты едят морковь, поэтому они такие крутые!» — попыталась она при этом надуть сына. Но провести Ваню было сложно, и морковка заняла достойное место на верхнем коме.

Руки снеговику он соорудил из двух сухих длинных веток, разветвляющихся на конце как пальцы. При этом на правой руке «пальцев» получилось четыре, а на левой — три.