На другой день рано утром в квартире Купцовых зазвонил телефон. Звонил он крайне резко и противно — так телефоны могут звонить только по утрам, причем не по всяким, а именно тогда, когда никуда не торопишься и хочется подольше поспать. Вскочив с кровати, мальчик босиком выбежал в коридор и снял трубку. Вчера, наряжая елку, они с папой провозились допоздна, и теперь ему ужасно не хотелось вставать.

— Аллоздрастьможновань? — на едином дыхании вылетело из трубки.

— Можно. Это я, — буркнул мальчик.

— А чего ты делаешь?

По этому вопросу Ваня сразу узнал Пупкова. Только у Сашки могло хватить ума и наглости позвонить в семь утра в первый день каникул и спросить: «Что ты делаешь?»

— Сплю, чего же еще? — проворчал Ваня. — Чего тебе надо?

— Спишь? Так поздно? — удивился Пупков. — Выходи гулять. Сыграем в войнушку.

— Чего-то мне неохота! — сказал Ваня. — Я спать хочу!

— Спать он хочет, соня несчастный! Скажи лучше, ты просто струсил, что я у тебя буду выигрывать! — подзадорил его Пупков.

— Что? — рассердился Ваня. — Еще посмотрим, кто кого!

Он наспех оделся и схватил пружинное ружье, стрелявшее липучками.

— Мам-пап, я иду гулять! — крикнул он, приоткрывая дверь родительской спальни.

Мама приподнялась на кровати и посмотрела на будильник.

— В кого ты такой? — зевнула она. — Небось тебя в роддоме подменили. Был там какой-нибудь ранний вставака. У нас же в роду все уважающие себя спяки.

— И я тоже спяк, просто так получилось, что я связался с одним вставакой, — сказал Ваня и, захлопнув дверь, побежал по лестнице.

Сашка уже ждал его у подъезда, переминаясь от холода с ноги на ногу. На шее у него висела пластмассовая патронная лента, а в руках был автомат таких размеров, из которого, будь он настоящим, можно было бы сбивать низколетящие самолеты.