- Тут вяз был, - указал на заросли дикой малины офицер, куда он делся?

- Дерево? - спросил я рассеянно.

- Дерево, - подтвердил офицер, - вот тут стояло высокое дерево! Где оно, дурачок?

- Было тут дерево, - кивнул я, - лет десять уже прошло, как его бабка срубила.

- Как это, срубила?

- На дрова. Оно сухое уже было.

- А ну давай свою бабку! - грозно сказал офицер.

Офицер и бабка стали громко ругаться о дереве, которое, оказывается, было нанесено на военную топографическую карту как отметка о высоте или еще что-то. Коня офицер привязал к бузине.

Они с бабкой топтали малину, чтобы разглядеть пенек от срубленного вяза, а я заскочил на кухню и вытащил четыре вчерашние буханки.

Подбежал к коню. Тот ел аккуратно, не роняя ни крошки. Конь съел четвертинку и вопросительно посмотрел на меня.

Я ему дал еще одну, затем еще... В общем, когда конь съел все четыре буханки, я опять понесся домой и за печкой взял еще пять буханок, которые бабка купила, обнаружив недостачу.

Конь с удовольствием ел хлеб и посматривал на меня. Я как завороженный совал ему, совал эти четвертинки... Когда хлеб кончился я сбегал к соседям и попросил еще восемь буханок. Съев весь хлеб, конь отвернул морду и потянулся к маленькой лужице под ногами. Я понял, что конь хочет пить, и снова кинулся домой.

На кухне стояла трехлитровая банка киселя, но я резонно рассудил, что боевому коню этого будет мало. Прихватил и пятилитровую кастрюлю с холодным бульоном...

Конь не смог пить из банки, и я подсунул ему кастрюлю. Конь выпил не все, на дне немного осталось.

Между тем военный куда-то ушел, а бабка опять виднелась на огороде. Наверное, они решили все вопросы, и военный пошел на реку. Я отметил про себя, что сам пить пошел, а коня не повел.

Я радовался тому, что представилось дополнительная возможность пообщаться с животным, гладил коня по морде, а тот довольно храпел, шумно выдувая из ноздрей воздух.