— Кто это? сказала черепаха. — Наставник послушников!

— О, Я ! сказала черепаха. — Нет. продолжала она в монотонном подражании голосу Бруты. — Я не имею ввиду наставника послушников. Я имею ввиду Первосвященника, или как там он себя величает. Я надеюсь, здесь есть такой?

Брута подавленно кивнул. — Первосвященник, ясно? Первый Священник. Первосвященник. Брута снова кивнул. Он знал, что здесь есть Первосвященник. Хотя он уже почти мог объять умом иерархическую структуру, связывающую его с Братом Намродом, он был просто не в состоянии воспринимать всерьез узы, существующие между ним, послушником Брутой, и Ценобриархом. Теоретически, он подозревал, что нечто такое есть, и этим нечто является могучая инфраструктура Церкви с Первосвященником наверху и им, Брутой, прочно внизу. Однако, он представлял себе это как, возможно, амеба представляет себе цепь эволюции от себя вплоть до, к примеру, главбуха. В течение всего пути наверх происходит потеря связей. — Я не могу пойти позвать…-Брута заколебался. Сама мысль о разговоре с Ценобриархом пугала его до онемения. — Я не могу попросить кого-нибудь попросить Первосвященника придти и проговорить с черепахой. — Стань болотной пиявкой и сгинь в огне воздаяния! — воскликнула черепаха. — Не надо проклятий. — сказал Брута. Черепаха в гневе подскочила. — Это не проклятие! Это приказ! Я — Великий Бог Ом!

Брута сморгнул. Потом он произнес: “Нет. Я видел Великого Бога Ома”, он взмахнул рукой, добросовестно сотворяя знамение святых рогов, — “он не черепахообразный. Он появляется как орел, или лев, или могучий бык. В главном святилище есть статуя. Она семи локтей в вышину. На ней бронза и все такое прочее. Она топчет неверных. Невозможно топтать неверных будучи черепахой. Я имею ввиду, все, что ты можешь сделать это многозначительно на них посмотреть. У него рога из настоящего золота. Там, где я жил, в соседней деревне была статуя в локоть высотой, и это тоже был бык. Потому я знаю, что ты — не Великий Бог”, святые рога, — “Ом”. Черепаха осела. — Ну и сколько же говорящих черепах ты встречал? — саркастически спросила она. — Не знаю. — сказал Брута. — Что значит — не знаю?