— Ну, они все могли разговаривать. — искренне ответил Брута, демонстрируя глубоко специфический тип логики, приобретенный им на Дополнительных Дынях. — Они просто могли ничего не говорить, когда рядом был я. — Я — Великий Бог Ом. — произнесла черепаха угрожающим и неотвратимым низким голосом. — И скоро ты станешь очень несчастным священником. Пойди и найди его. — Послушником. — сказал Брута. — Что?

— Послушником, а не священником. Они не позволят мне… — Найди его!

— Но я не думаю, что Ценобриарх вообще приходит в наш огород. — произнес Брута. — Я не уверен, что он вообще знает, что такое дыня. — Меня это не волнует. Приведи его немедленно, — сказала черепаха, — или здесь будет землетрясение, луна станет, как кровь, лихорадка и фурункулы снизойдут на человечество и произойдут всевозможные другие болезни. Я серьезно. — добавила она. — Я посмотрю, что смогу сделать сказал Брута пятясь. — Я еще очень мягок, для подобных обстоятельств! — прокричала черепаха ему вслед. — Имей ввиду, ты не так уж плохо поешь! — добавила она, словно что-то вспомнив. — Я слышал хуже! — в тот момент, когда грязная ряса Бруты исчезала за воротами. — Напоминает мне времена чумного поветрия в Псевдополисе, — произнесла она тихо, когда затихли шаги. — Ах, какие там были стоны и скрежет зубовный… — она вздохнула. — Золотые деньки, золотые деньки!

* * *

Многие чувствуют в себе призвание быть священниками, но в действительности, они всего лишь слышат внутренний голос, говорящий им: “Это непыльная работа, без таскания тяжестей. Или ты собираешься быть пахарем, как твой отец?” Но Брута не просто верил. Он действительно Верил. Это тяжкое происшествие для любой богобоязненной семьи, но у Бруты всего-то и было, что его бабушка, и она тоже Верила.