Так я очутился в компании Спиридона Благунова. Мой сосед по камере любил работать в белых перчатках и не выносил грубых манер, поэтому, узнав, какой урок я преподнес четверым бандюгам, очень быстро привязался ко мне. Как-то раз, когда мы с ним сели играть в карты, он долго смотрел на мои пальцы, а потом изрек: «Эх, Михал, Михал, да с такими руками ты мог бы стать Иегуди Менухиным, мог бы наяривать на „страдивариусе“ Карла Марии фон Вебера, а ты, мой мальчик, пачкаешь руки о гаечные ключи». И он принялся меня учить, как сгибать безымянный палец на правой, а потом и на левой руке, как тасовать колоду и сдавать карты, используя это свое новое умение. Он посвятил меня в тонкости игры и блефа, ибо талант картежника состоит в том, чтобы поначалу прикинуться профаном и проиграть незначительную сумму, а затем подкинуть партнеру каре или фул,что-нибудь щекочущее нервы, и лишь тогда, после умелой тасовки, организовать себе флеш или умыть четырех королей противника четырьмя тузами, а там — знай выворачивай карманы незадачливых игроков и потешайся над тем, как они нервно снимают с рук свои «сейко».

Так в приятной компании Спиридона Благунова благословенно текло время, он прикипел ко мне всей душой и даже предложил основать чисто показательное предприятие, что в перспективе означало — продемонстрировать ряду самонадеянных господ, как в цилиндр опускается голубок, а оттуда выскакивает зайчик.

К худу ли, к добру ли, но из нашей затеи так ничего и не вышло, поскольку в деле Спиридона Благунова тем временем всплыли новые обстоятельства, позволявшие судить, что на одной из сторон довольно значительного числа выскочивших из его цилиндра «зайчиков» красовались портреты зарубежных президентов. Спиридон грациозно помахал мне рукой на прощанье, сказал, что ему было приятно познакомиться с моей персоной, и отбыл в апартаменты, где процветали куда более суровые нравы. Я же, полностью заплатив по счету, предъявленному мне за три разбитых носа и одно сотрясение мозга, решил сменить и место жительства, и место работы. Потому как ужасно неприятно, когда люди, знающие тебя, как облупленного, делают вид, что сроду тебя не видели и держатся так, будто ты того и гляди заявишься просить руки их дражайших дочерей. Впрочем, история Жана Вальжана известна даже детям, меня же зовут Михал Коцев, и я вообще не тяну на роль литературного героя.