Мне всегда импонировал артистизм мышления, вольный полет фантазии. Бывает, загнет человек такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать, а тебе все равно приятно. Так и подмывает самому вметнуть что-нибудь эдакое, дерзкое, необычное — в этих протуберанцах мысли, яростных порывах разорвать оковы будничной, повседневной жизни таится своеобразная прелесть. Все это так. Но если кто-нибудь скажет тебе, что в интересах дела надо перетащить на своем горбу гору Витошу к Балканскому хребту, тут уж извините, это явная глупость. Подобная тем клятвенным заверениям, что к Первому мая будет закончено строительство некоего объекта, хотя людям, в запале бьющим себя в грудь, прекрасно известно -поднимись хоть вся Болгария, эта стройка не будет закончена и к январю следующего года. Да что тут говорить, действительно у нас есть люди, которые на посулах и обещаниях благополучно дотягивают до отбытия на заслуженный отдых, но это уже совсем другой разговор.
Итак, Трендафил Славков приказал мне перенести бревна, сваленные у поворота шоссе, под навес избушки, а было их там по меньшей мере десять кубометров. От поворота до избушки — больше чем полкилометра. По одному бревну за ходку — не менее двух тысяч курсов туда и назад. Пятьсот метров на двести и еще раз на два…
Причем, утопая по пояс в снегу. И все это до пятницы.
Я вышел из избушки и присел на завалинку. Надо было хорошенько все обмозговать. В последних лучах закатного солнца тихо шевелили ветвями могучие сосны. Резвая белочка подбежала к избушке, катая по снегу шишку, словно приглашая меня поиграть с ней. Погоди, белочка, погоди, сказал я. Трендафил Слав-ков заявил, что это мне не курорт и он мне еще покажет, где раки зимуют.