Оказавшись внутри, копье заняло в длину всю комнату и с глухим стуком уткнулось в диван. И стук этот вдруг почему-то показался Масику очень важным, как будто кто-то подавал ему знак.

Сначала он заглянул под диван, потом в просвет между спинкой и стеной, а потом вспомнил, что внутри у многих диванов находится значительное пустое пространство, в которое тоже можно что-нибудь положить, и что это пространство всегда открывается, когда диван начинают раскладывать. Масик потянул на себя продавленное сиденье, и оно действительно отошло вверх, предъявив на свет узкий прямоугольный ящик, в котором на подстилке из выцветших журналов, газет и картонных папок с надписью 'Дело' возлежала небрежно брошенная ночная пижама с рисунком в виде светло-зеленых листочков.

От осторожного прикосновения она тут же выросла и наполнилась содержанием, превратившись в полный рыцарский доспех - тускло блестевшую металлическую фигуру вроде тех, какие можно часто видеть в музейных витринах. Доспех занял собой все внутреннее пространство дивана и должно быть поэтому походил на покойника.

Hеожиданно где-то раздался неприятный дребезжащий звук - протяжный, громкий и требовательный. Судя по всему это звонил телефон.

Слух привел Масика к невзрачному серенькому аппарату, пристроенному на тумбочке в коридоре. Серенький аппарат продолжал заливисто дребезжать, и чтобы его успокоить, Масик снял трубку, поднес ее к уху и сказал: 'Слушаю'.

- Старик! - воскликнула трубка приятным мужским голосом. - Ты идешь или как?

- Куда? - спросил Масик. Он не помнил, идет он куда-нибудь или нет.

- Мы уже собрались. Скоро все съедим и выпьем, а тебе ничего не останется. Сам же потом будешь крыть нас почем зря.

- Хорошо, - сказал Масик.

- А? - растерялся голос. - Ты готов?