Дальнейшее возложение рук в ванной опять ничего не дало. Оставалась еще одна необследованная дверь, если конечно не считать той, что была оббита дерматином, имела в себе стеклянный глазок и вела из квартиры наружу. Сквозь рельефное стекло необследованной двери угадывались только разноцветные нечеткие тени. Открыв ее, Масик оказался в окружении книжных полок, трюмо, за стеклянными дверцами которого пылился чайный сервиз, двух кресел и журнального столика с пепельницей, хранившей вместо окурков засушенный яблочный огрызок. А еще в комнате был продавленный диван, окно и стеклянная дверь, за которой располагался балкон.

Масик начал с балкона, как с самого многообещающего места для поисков. Балкон представлял из себя полностью застекленную лоджию, основательно заваленную всякой хозяйственной мелочью. Что-нибудь из этой мелочи вполне могло бы превратиться от прикосновения в кожаный мешочек с золотыми и серебряными монетами. Однако чудо случилось не с кожаным мешочком, а совсем с другой вещью - со старой лыжной палкой, одиноко прислоненной в углу.

Поразмыслив, Масик мог бы сообразить, что прежде чем трогать лыжную палку, ее было бы лучше как-нибудь переселить в более просторное место, хотя бы в комнату. Очень уж по своему виду лыжные палки напоминают один длинный острый предмет рыцарского обихода, который...

В который палка как раз и начала превращаться, стоило только Масику взять ее в руки. В своем новом обличьи она уже не могла поместиться в лоджии и вышла наружу, разбив одно из окон.

Масик открыл окно, соседнее с пострадавшим, и высунулся, задрав голову вверх.

Как оказалось, снаружи палка была еще толще и длиннее, чем внутри. Она заканчивалась только на уровне следующего этажа. И конечно же в ней отчетливо узнавалось копье. Его внешняя часть казалась более толстой из-за сильно вытянутого конусообразного щитка, долженствующего закрывать руку во время турнира или сражения. Потянув за низ, Масик кое-как смог переселить копье внутрь, по ходу дела причинив лоджии дополнительные разрушения.