Масик переключился на висевшую и лежавшую рядом одежду. Он задумчиво разглядывал ее, лишь слегка притрагиваясь к какой-нибудь вещи и тут же откладывая ее в сторону и переходя к следующей. Мимо его внимания проходили тонкие сорочки из тщательно выделанных тканей самых разных цветов, нижнее белье, прекрасное своей мягкостью и белизной, а еще - серые пушистые свитера, разноцветные галстуки, брюки и пиджаки, составлявшие на вешалках строгие пары.

Hо ничто не давало того отзыва, который он так искал. Как ни был многообещающ огромный трехстворчатый монстр, его полезность оказалась исчезающе малой, а то и совсем никакой.

Поняв, что больше ничего не найдет, Масик сел прямо на пол и прислонился спиной к кровати, на которой он этим утром очнулся в полном беспамятстве. И кровать тихо скрипнула, как бы утешая его, говоря, что не стоит отчаиваться.

Чтобы еще сильнее ободрить своего хозяина, она таинственно блеснула мечом, намекая, что вокруг осталось много мест, осмотренных не до конца, а то и не осмотренных вовсе, способных таить в себе самые разные тайны.

Меч блеснул и Масик, вспомнив, в каком неожиданном месте и более чем неожиданном облике тот скрывался, на всякий случай заглянул под кровать. Под кроватью не оказалось ничего кроме пыли, но зато вставая с пола, Масик вдруг заметил, что постель, с лежания в которой началась его амнезия, выглядит странно.

А все потому, что подушка, которой полагалось бы быть внутри наволочки, на самом деле была не совсем подушкой, и одеяло, видневшееся через вырез пододеяльника, тоже было не совсем одеялом. Должно быть, проснувшись, Масик просто не сообразил, чем он укрыт и что находится у него под головой (ведь если вещи превращались от его прикосновений, непосредственных или через тонкую ткань, то с подушкой и одеялом это должно было случиться еще пока он лежал).