Как из меня попёрло военным патриотизмом, однако. Он улыбнулся, и представил себе главного редактора. К извечной его ненависти примешалось ещё какое-то чувство, и оно заставило его вздохнуть, и обрушиться на кривой, рождавшийся в муках текст.

"- А пахнет тут напалмом, вот и весь сказ, - буркнул Косорукий, и уложил последнюю серию прямо на рабочий посёлок, очень кстати она пришлась - не по просёлку и мосту, а как раз по заводику и жилому кварталу"

Отточие. Глава.

"Распахнул дверь, и вышел, шатаясь, на свободу. Hа свободу-мать. Был он бледен и худощав, и комбинезон оказался не впору, и горячий, неживой, необычный суховей ударил ему в лицо, окружил его, возлежал у ног его, и по улице неслась пыль вперемешку с прахом, а дома стояли уже абы как - труба мусоропровода вместе с каркасом, и провалившиеся перекрытия внизу кучей опилок; вскипевшая вонь вылезла маленькими озёрами и лужицами, чёрными глазами смотрела в небо; и лежали люди, а где-то ему даже показалось движение, но он сразу же забыл о нём, потому что взглянул на дымное красное небо с дымным красным солнцем и медленными всполохами".

Анискин перевёл дух. Это же не коммерческий формат. Этого не примут. Потом взглянул на машинку, продолжил:

"И у них тоже было всё хорошо, потому что Кашалота-Ванечку они похоронили в первые несколько дней; отыскали, выйдя из этого душного подземелья, и похоронили, аэродром им очень пригодился, но они все вместе с малышом поместились в самолёте, и ещё был ими обнаружен склад продуктов и дозиметр, и местность оказалась на редкость чистой, если не считать воды".

"Радио, конечно, ни у кого не было, да и невозможно ничего поймать - не работает, так, кто-то иногда шатается мимо аэродрома, его окликнут, расспросят о том, как на юге, как на севере, да и уложат выстрелом прямо в глаз. И то - мясо".

Это уже был не военный патриотизм, а чёрт знает что. В стопке уже было пять листочков, и все - без единой помарки, будто невидимая рука вела его по страницам.