- У меня нет убеждений, Кошев, - Моргот едва повернул голову в его сторону, - я в своих рассуждениях использую здравый смысл, не более.

- Твой здравый смысл словно сошел со страниц пропагандистских газет Лунича, - Кошев подошел и уселся за их столик.

- Возможно, Луничу здравый смысл отказывал не всегда.

- Запомни, Громин: Лунич - полусумасшедший фанатик, поставивший страну на грань разорения. Диктатор, угрожавший миру ядерным оружием и обвиняемый в геноциде собственного народа. Сейчас это знает каждый ребенок, а ты до сих пор этого не понял? - Кошев рассмеялся.

- Отчего же? - Моргот осклабился. - Я это очень хорошо понимаю. Бомбы и танки - убедительный аргумент в споре, они не оставляют оппонентам выбора, кроме как согласиться с точкой зрения противной стороны.

- Вот об этом я и говорю, - Кошев поднял указательный палец. - А ты рассуждаешь так, как будто до сих пор с ней не согласился. Не угостишь меня сигареткой?

- Я пользуюсь своим конституционным правом на свободу слова, - ответил Моргот, машинально протягивая Кошеву пачку.

- Громин, я же не собираюсь сдавать тебя властям! Я всего лишь предлагаю повторить сказанное во всеуслышание.

- Сдавать меня властям ты уже пробовал, у тебя это неплохо получается, - Моргот хмыкнул. - Не могу взять в толк, почему в общении со мной тебе непременно требуются заступники? Тебе что, не хватает аргументов?

- Я не люблю красных, Громин. От идейных борцов за дело коммунизма у меня оскомина осталась на всю жизнь, - он сунул сигарету в рот. - Может, у тебя и прикурить есть?

- А ты не иначе как идейный борец за дело капитализма? - Моргот протянул ему зажигалку, которой в некотором роде гордился.

- Нет, конечно. Я не борец, к тому же - безыдейный. Но мне не нравится, когда милым барышням пудрят мозги красной пропагандой, заставляя их думать о том, о чем барышням думать не положено. Это ты - эдакий здравомыслящий созерцатель сущего, а Стасенька… - Кошев обнял девушку за плечо и притянул к себе. - Стасенька - существо трепетное, ранимое, которое не может созерцать несправедливости мира и не страдать при этом.