Они приехали совсем неожиданно — в будний день, когда в доме никого, кроме Нюни, не было.

Сначала Нюня вздрогнула, потому что на улице у дома громко и требовательно загудела машина. Не успела Нюня ничего подумать, как во двор вбежала красивенькая женщина и начала вытаскивать из петель доску, которой закладывались ворота. Нюня глянула на ворота и даже сказала «ой, боже!» и прижала к груди авторучку: выше ворот, ни за что не держась и даже вроде бы ни на чем, сидел мальчик с железным сундучком в руках. Ворота, скрипя, открылись, и стало видно, что мальчик сидит на вещах, наваленных в кузове, — но все равно сидит так прямо и серьезно, как никогда не сидят другие мальчишки на машинах. Грузовик въехал во двор — и тогда, бросив авторучку на тетрадку с недописанным упражнением, Нюня выскочила на веранду, распахнула дверь и крикнула:

— А я знаю, кто вы! Вы новые жильцы!

— Правильно! — сказала красивенькая женщина и засмеялась. — Минуточку! крикнула она шоферу, побежала и открыла пустую дожидавшуюся жильцов квартиру.

И Нюня подумала: зайти или не зайти, — потому что, пока комнаты пустые, в них может заходить кто угодно, но, с другой стороны… Она не успела додумать эту мысль, как тот самый мальчик, который сидел на вещах поверх ворот, молча отодвинул Нюню и прошел в дверь, по-прежнему держа в руках сундучок.

«Может, у него там клад», — подумала Нюня.

— Фима! — крикнула в это время женщина. — Помоги-ка!

— Я сейчас! — ответил мальчик нежным голосом.

Никогда бы Нюня не подумала, что у такого сурового мальчика может быть такой нежный голос. У нее, Нюни, и то был грубее — во всяком случае, она могла перекричатъ на улице любую девчонку и любого мальчишку. Да, Нюня очень удивилась, она даже не знала, чему больше — такому нежному голосу или тому, что мальчика зовут Фима. На их улице была одна тетя, ее тоже звали Фима: кто звал — тетя Фима, кто Серафима, но сколько Нюня знала мальчишек — и детском саду, и в школе, и на улице, — ни одного из них так не звали.