— А вот и я!

Мальчик, оглянувшись на нее от двери, на которую он старательно навешивал стул, бросился бежать по коридору, но тут распахнула дверь своей комнаты бабушка Матильда.

— Бабоныко! — сунула она Фиме руку.

— Что? — не понял сначала он.

— Бабоныко! — еще раз кокетливым голосом сказала бабушка Матильда.

Мальчик догадался, что с ним знакомятся, и, запинаясь, представился в свою очередь:

— Фимка… Ефим… Ревмирович…

— Вы с вашей мамой, — сказала Бабоныко, — может быть, подумали, что мы вам не рады?

— Нет-нет! — сказал мальчик, оглядываясь на Нюню, которая сидела на подоконнике.

— Я очень жалею, что еще не видела вашу маму…

— Бабушка Ныка, вы извините… — начал было, совсем как взрослый, Фима, но Матильда Васильевна сердито сказала ему:

— Не бабушка Ныка, а Бабоныко! Бабоныко — моя фамилия!

— А я знаю! — крикнула со своего подоконника Нюня. — А я знаю, как бабуленьку дразнят мальчишки: баба Заныка!

Мальчик, однако, ничуть не развеселился, а бабушка Матильда обиделась.

— Между прочим, — сказала она, — между прочим, я бы могла носить французскую фамилию. Моей руки просил де Филипп. Ах, де Филипп, де Филипп!

Это у нее звучало, как «Ах, где Филипп, где Филипп?», и мальчик, желая исправить свою грубость, спросил:

— А правда, где этот, ну, Филип?

— Не «ну Филип», а де Филипп, — поправила бабушка, уже не сердито, а, видимо, желая поговорить о де Филиппе.

Решившись подойти, Нюня спрыгнула с подоконника, однако мальчик, увидев ее близко, забыл про всякую вежливость и снова бросился бежать, но тут его чуть не сбила с ног бабушка Тихая. Она выскочила из своей двери с тряпкой в руке и, наверное, ударила Фиму головой в живот. Во всяком случае, он вскрикнул «ой!», а потом «извините!» и «здрасьте!». Бабушка Тихая и не подумала ему отвечать. Она начала быстро-быстро тереть тряпкой коридор.