О других мальчишках все уже сразу знаешь, а Фима был серьезный и таинственный. Если бы он только понял, что Нюня ему друг и все должна о нем знать, но вот этого Фима и не хотел понимать.

Он очень рассердился, когда через день, наутро, увидел у решетки своего окна черного Нюниного Пуписа, у дверей в коридоре красиво причесанную Мутичку, а на обувном ящике матрешку Мотю. Фима всех их собрал и выбросил через веранду во двор.

— Бессовестный! — крикнула плачущим голосом Нюня. — Если бы с тобой так!

— И не смей, — сказал строго Фима, — не смей за мной шпионить. Сама шпионишь и кукол этому учишь! Я человек свободный!

— Они тоже свободные и могут ходить где им хочется! — крикнула Нюня, правда не очень громко и не очень грубо, потому что ей не хотелось спорить с Фимой, а хотелось с ним помириться, и еще потому, что она его немного боялась.

Фима обошел вокруг дома, и Нюня тоже. Фима заглядывал под фундамент, смотрел в увеличительное стекло и иногда, покачав головой, бормотал:

— Ничего себе!

Потом прошел в сад и начал отгребать старую листву, прощупывать землю прутиком.

«Клад ищет!» — подумала чуть не вслух Нюня.

И когда он долго сидел на корточках, а Нюня хотела забежать вперед и посмотреть, чего это он там смотрит, он даже крикнул на нее, и вскочил, и загородил.