В шкафу стояла коробка «Юный химик», которую Людвиг Иванович подарил Фимке в начале лета в его день рождения, но в этой коробке не было уже ни пробирок, ни реактивов, хотя, когда Людвиг Иванович дарил набор, речь шла о том, что Фимка займется им с осени, с нового учебного года. Микроскоп стоял там же, и видно было, что им часто пользовались. А вот той «секретной тетради», о которой говорила Ольга Сергеевна, нигде не было и следа, так же как и патронташа.

Еще обнаружил Людвиг Иванович две оправы от очков. Обернувшись к стоящим у двери женщинам, Людвиг Иванович показал оправы и спросил, не знакомы ли им эти очки. Фимина мама покачала головой. Бабушка Тихая язвительно усмехнулась, но ничего не оказала. Нюня вытаращилась и замерла. А Матильда Васильевна смущенно кашлянула и сказала:

— В общем-то, это мои очки. Они, правда, были мне уже не совсем хороши… И оправа какая-то простенькая… В общем, я не знаю… может, я их выбросила по рассеянности…

— Они без стекол, — заметил Людвиг Иванович.

— Нет, тогда не мои, — с облегчением сказала Матильда Васильевна. — У меня были со стеклами.

— Но в такой оправе?

— Ну, оправа… всякая бывает оправа, — неуверенно оказала Бабоныко.

— Бабунечка ничего не помнит, — затараторила Нюня.

— Анюня, я тебя пока не спрашиваю, — строго сказал Людвиг Иванович. А про себя с грустью отметил, что это, видимо, еще один случай присвоения Фимкой чужих вещей, и, очень возможно, с помощью Нюни.

На средней полке в шкафу были свалены кукольная посуда и множество эмалированных кружек, пожженных и потравленных кислотой, а также пузырек из-под духов «Гвоздика».

— Чья посуда? — спросил Людвиг Иванович строго.

— Это я давало Фиме, — ответила, не поднимая глаз, Нюня.

— Зачем?

— Ему нужно было.

— А для чего, как ты думаешь? Только, Анюня, не лги, а то мы можем так и не найти Фиму.