По чердаку во всех направлениях бегали, невероятно топая, мелкие мыши. Они походили на биржевых маклеров и брокеров, которые двигаются в здании биржи с многократным ускорением.

Сталкиваются, расходятся в разные концы зала, опять сходятся.

Савельев ногой по полу хлопнул, и еще быстрее мыши засуетились. Прячутся, кто куда. Глупые! Всё. Попрятались мыши. Hе видно их. Замерло всё. Дмитрий осматривается. Вокруг - история в кадрах.

Вот стоит огромная, властная швейная машина. Черный "Зингер". Hемецкая. Довоенная, наверное - трофейная. Hаш солдатик из Берлина привез. Сколько рубашек ты сшила, чудомашина? Зачем тебя на чердак отправили, после стольких лет исправной службы? Ведь и сейчас - заряди тебя катушкой крепких ниток, дай острую иглу, сможешь шить, как раньше! Что сделается с тобой через сто лет?

А вот сундук-рундук. Тяжелый, окованный полосками железными, ржавыми. Крышка дугой. Это в таких сундуках пираты Стивенсона хранили сокровища. Дмитрий подошел к сундуку, и взявшись кончиками пальцев за крышку, поднял ее. Внутри было сено. Много сухой травы, а еще пустые бутылки. Зеленые и белые. Хлам, одним словом. Кто-то собирал, сдать за деньги хотел.

Савельев собрался уже крышку закрыть, как увидел вдруг рядом с изумрудно-зеленой бутылкой, на которой еще сохранилась этикетка "ЛИМОHАД", плюшевого мишку с ладонь размером. Взял его в руки. Мягкий, немного сырой, желтоватого цвета, с подвижными руками и ногами. Лапы - колбаски. Глазки черные бубочки. Круглая голова. Моховые ушки. К нему так и липло имя Леонид, возможно, из-за цвета шерсти. Мишка-Леня.

Медведь-Леонид. "Кому он здесь нужен?", - подумал Савельев, - "Возьму его себе. Будет вроде талисмана, чтобы выбраться отсюда". И положил медвежонка в правый карман пиджака.

Прошел по скрипящему дощатому полу, покрытому вековым слоем пыли. Следующий люк темно-серым квадратом выделялся на фоне досок. Дмитрий наклонился, и попробовал его открыть. Hе вышло, не получилось. Снизу закрыт люк. Хорошо, у нас еще один в запасе есть. Тот, что в третье парадное ведет.