- Вы вот тоже здесь, как я погляжу. - Он без приглашения уселся на свободный стул и протянул онемевшие руки к радиатору, с завистью покосившись на металлическую кружку, от которой так и веяло жаром и ароматом только что заваренного чая. - Здесь, здесь, - прошамкал старик, роясь в шуфлядке стола. - Куда мне деться-то? Конец света, не конец, а привык я уж тут сидеть, что поделаешь... О! - Он наконец нашел то, что искал, и поставил на стол вторую металлическую кружку. - Чай будешь? Я тут про запас заварил, как знал, что кто-нибудь заглянет на огонек. - Hе откажусь. Дядя Вова, не жалея, налил заварки с полкружки, а затем долил кипятком из небольшого чайничка. Минут пять они молча смаковали чай, думая каждый о своем. Затем сторож нарушил молчание: - Вот скажи мне, Дима, почему так получается? Столько лет жили, верили в свое правое дело, а потом - бац! Hе в то верили, оказывается. Зря царя скинули, зря от Бога отреклись! Может, потому и пропадаем сейчас, что тогда отреклись, а теперь вновь уверовать не смогли? - Почему же не смогли? - Дима развалился на стуле, как на мягком кресле, быстро разомлев с холода от горячего. - Да в эту минуту, поди, почти каждый либо в храме Божьем, либо дома перед иконой сидит. Все веруют. Даже, вон, президент давеча по телевизору покаяться призывал, чтобы чистыми пред Богом предстать. - Так-то оно так, - вздохнул сторож. - Да не так. Hе от веры туда идем, а от страха. Боятся люди, что в ад этот чертовый попадут, вот и бросились грехи замаливать, думают, прибежали сейчас в храм, пожертвовали ненужные уже деньги на Божьи дела, ударились лбом перед иконой - и все, Господь уже простил их. А если же он и есть, Господь, то маловато этого будет, я так думаю. По мне, живи ты по совести всю жизнь, и в церковь можешь не идти. А если ж кутил, Бога в себе не чуял, то и сейчас тебе он не поможет, как ни крутись. - Вот уж не знал, что ты в Бога уверовал на старости лет, - удивился Дима.