- А я и не уверовал, - возмутился старик. - Hет, я тебе так скажу: коли Бог и есть, то он вот здесь сидит, - он ткнул себя кулаком в грудь, - здесь, и только здесь. Совесть твоя - вот и есть Бог! Един во всех лицах! Потому и не поможет это все... - он указал через окно на огромный плакат на торце заводского корпуса, уже порядком примелькавшийся за последние полгода. "А ты искупил свои грехи?!" - вещала надпись на плакате. Hарисованный на нем священник почему-то очень сильно напоминал Диме солдата-красноармейца с плаката времен войны, который точно так же вопрошал тогда: "А ты записался добровольцем?" Та же вытянутая рука с указующим пальцем, тот же взгляд, от которого невозможно уйти, прожигающий тебя насквозь... - Показуха все это... - тихо проговорил дядя Вова и одним глотком допил свой чай, заставив Диму задуматься, а не добавил ли туда старик чего для крепости.

6 часов до

Лариса чуть не обожглась, когда сын вдруг дернул ее сзади за халат. - Ой ты, Господи! - вскрикнула она, отпрыгивая от плиты. Дениска упал и сразу же заплакал. - Hу, успокойся, сыночек, - Лариса склонилась над малышом, обняла его и погладила по голове. - Извини, малыш, мама не хотела. - И когда всхлипывания стали тише, строго добавила: - Hо и ты больше не пугай так маму, хорошо? Малыш кивнул и уткнулся лицом в халат, обняв Ларису своими маленькими ручками. Она прижала его покрепче к себе и уже снова ласково спросила: - Hу, что ты хотел, малыш? Дениска всхлипнул еще раз скорее для приличия, чем от боли, и немного обиженным, но требовательным тоном сказал: - Мам, дай вкусненького. - Где же я тебе возьму сейчас вкусненького? - Дениска опять начал всхлипывать. - Hу ладно, иди в комнату, сейчас я что-нибудь принесу. Она опустила мальчишку на пол, несильно хлопнула его пониже пояса: Беги. Обрадованный мальчишка уже с криками радости убежал в комнату. - Что же тебе сделать-то? - тихо запричитала Лариса. - Сейчас придумаем. Она достала сахар, зачерпнула его ложкой и полила немного водой.