4 часа до
В цеху царил полумрак, и Диме не захотелось включать свет. Очень кстати сейчас была такая мрачная атмосфера. Станки неясными силуэтами напоминали чудовищ, которых, если верить священникам, скоро можно будет увидеть воочию, когда Тьма спустится на мир. Hеестественная тишина, не воцарявшаяся здесь на протяжении многих лет, теперь стала полновластным хозяином. Зачем работать станкам, если производимые ими детали уже никому не понадобятся? Hе без труда найдя свое рабочее место, Дима открыл защитный кожух на станке, с нежностью провел рукой по остановившимся механизмам, на ощупь, по памяти проверил, все ли в порядке. Он закрыл кожух и обошел станок, вдруг под ногой что-то зашуршало. Дима достал зажигалку и в свете маленького огонька разглядел, что это все тот же плакат, только уменьшенная копия. Он поднял лист, поставил на станок, а сам двинулся сначала влево, потом вправо, неотрывно глядя в глаза нарисованному священнику. Тот не отпускал его. "А ты искупил свои грехи?" - стучала фраза в мозгу. Все так же глядя на плакат, Дима достал сигарету, вставил ее в рот, затем смял плакат и поджег его зажигалкой. Когда тот заполыхал, Дима прикурил от его огня. Пыхнув дымом, он произнес вслух: - Искупил, не искупил, какая теперь разница? - Плакат почти догорел в его руке, и он бросил его на пол, тщательно растоптав тлеющие остатки.