Он отметил вход, откуда периодически появлялись официанты, нагруженные тарелками с дымящейся едой. Выждал подходящий момент, уверенно вошел в ресторан и, лавируя между столами, направился прямо в кухню. Лондонцы — народ невозмутимый, и необычная одежда Дегтярника — слишком большой пиджак, бриджи до колена, башмаки с пряжками — и ужасная копна волос не вызывали замечаний и даже заслужили по крайней мере один комплимент. Девушка, обратившая внимание на его бриджи, засмеялась и подняла вверх большой палец. Неуверенный в том, что означает ее жест, Дегтярник все же поклонился в знак благодарности и продолжил путь в освещенную белую кухню.

Молодой повар поливал бренди шипящий на сковороде стейк. Он на секунду замер, увидев Дегтярника.

— Туилет насправо, месье, — сказал он с сильным французским акцентом и указал деревянной ложкой направление.

Дегтярник кивнул, улыбнулся и оглядел шумное пространство. Около двери он заметил только что сервированные тарелки. Повар наклонил сковороду так, что газ поджег теплый бренди. Высоко в воздух взлетело пламя. Когда повар обернулся, Дегтярника уже не было.

Выйдя на Флорал-стрит, Дегтярник почувствовал, как две поджаренные утиные грудки жгут бедро через карман. Он вынул одну грудку, подул на нее, перекладывая из руки в руку, и вонзил зубы в горячее мясо. На дне кармана звякнула мелочь. Вытащив жирные монеты, он принялся изучать их. Хорошо бы сейчас славного эля! Интересно, существует ли еще та таверна поблизости, в которую он частенько заходил? И Дегтярник двинулся к Роуз-стрит. К его радости, таверна была на прежнем месте, почти такая же, как раньше, разве что более чистая и респектабельная.

— Какого черта! — воскликнул он. — «Бадья крови»! Хотя бьюсь об заклад, они перестали устраивать кулачные бои!