Дегтярник на какой-то миг попридержал коня, а потом заставил его совершить величественный прыжок. Удар четырех лошадиных копыт по крыше черного такси прогремел подобно раскату грома. Звук был оглушительным. В толпе недоуменно озирались, пытаясь понять, где источник грохота. Ноги коня скользили по блестящему металлу, и Дегтярник, в развевающемся черном пальто, понудил его перескочить на другое такси, затем на следующее… Истерически вопившие пассажиры вылезали из машин. Прохожие замерли. А ошарашенные пассажиры верхних этажей автобусов с удивлением наблюдали спектакль, который давали Дегтярник и его конь. Вскоре крики оскорбленных таксистов сменились смехом, веселыми возгласами и приветствиями.

На лице Дегтярника мелькнуло подобие улыбки, он даже хотел сорвать с себя шляпу и поклониться, но его насторожили порыв ветра и ритмичное дрожание воздуха, заставившее вибрировать землю. Он посмотрел вверх.

На Оксфорд-стрит медленно спускался полицейский вертолет. Он колыхался точно над Дегтярником, его лопасти вертелись, создавая отвратительное, тошнотворное пятно. Когда сверху зарокотал голос, подобный гласу Божьему, Дегтярник поднял руки к лицу и побледнел, парализованный страхом.

— Слезть с лошади. Слезть с лошади и лечь на землю!

Слепящий, тонкий луч света упал на Дегтярника. Даже если бы гость из 1763 года нанял самого известного в Лондоне агента по рекламе, то и тогда не мог бы устроить более эффектного въезда в двадцать первый век.

Усиленный и искаженный голос пилота отскакивал от высоких домов в туманный воздух:

— Слезть с лошади! Немедленно!

Дегтярник не двинулся — просто не мог пошевельнуться.