— Жалко, не поймал, — чмокнул языком Артур.

— А то Ленка Петрова пошла раз с братишкой за орехами, а они — вот они! Все с луками, а у Игорька — шляпа, а на шляпе перо! «Стой! Кто смеет ходить по нашему Шервудскому лесу?!», и все такое… Все по книжке. Книжка у Игорька есть — страшно старинная… И он все наизусть!..

— Зазнайка! — степенно поджав губы, сказал Артур.

— Это, конечно, не все… Только они, Ленка с братишкой, испугались, а Игорек говорит: не бойтесь, говорит, прекрасная леди! Смех, а? Это Ленка — прекрасная леди! Вся белобрысая, ободранная! Уж ладно была бы Галя с Набережной! Да, а орехов они не набрали. А у этих робин гудов целый вот такой мешочек, они наотнимали. Так Игорек велел все орехи этой Ленке отдать! Не верите? Мне Васяня рассказывал — он в игорьковском отряде был. Знаешь, говорит, как было жалко, а отдали, потому что, говорит, нельзя: сам Робин Гуд так делал — у богатых брал, а бедным отдавал. Я б, говорит, не отдал.

— А я слышал, что они сейчас индейцы, — сказал Олег. — Как будто теперь Игорек про одних индейцев читает и всем читать дает…

— Вот видишь, — повернулся к Буратино Артур. — А индейцы должны быть очень добрыми. Мы и по географии так учили. Они нас не только не тронут, а еще нам чего-нибудь дадут.

Но Буратино почему-то мало верил в прославленную доброту индейцев и тоскливо сказал:

— Да-а, дадут… Добрые… Стаська хоть разындейцем сделай, черепахи-то все равно нет…

— Вот что, — сказал Олег. — Чего мы будем зря Борьку подводить? Мало в лесу грибов?

— Ну и идите! — отрезал Артур. — Мне и здесь хорошо. Я чужих черепах не терял. Мне бояться некого… А! Чур, мой!

Под кустом стоял стройный подосиновик на толстой, не обхватить пальцами, высокой ножке. К его твердой рыжей шапке прилип сухой листок. Это был могучий гордый гриб — грибной богатырь.

Артур подскочил к нему, сорвал и положил в корзинку, в то же время шаря глазами по сторонам.