— Чур, вон тот я заметил! И вон те два! И около пенька! — Волоча корзинку, он проворно шнырял на корточках по кустам.

Олег шагнул в сторону и чуть не наступил на целое грибное семейство: большой, с тарелку, гриб-отец, гриб поменьше — мать, трое крепких подросших детей и один, совсем малютка, с трудом сумел поднять несколько сухих листьев и выглядывал из-под них, как из-под крыши.

— Эй, Борька! Вот гриб — это гриб! Иди скорей, пока не сорвал!

— Олег, Олег! Смотри! Мухомор! Ой и мухомор! Красивый.

Олег и Буратино поминутно бегали друг к другу. Артур молча ползал по кустам, наполняя корзину; одному лучше: никто твой гриб не сорвет.

Все трое были довольны.

Они не заметили, как в стороне, из-за толстой осины, высунулся и опять спрятался загорелый мальчуган с быстрыми внимательными глазами. Он был в одних трусах и держал в кулаке подобранного где-то сорочонка. Сорочонок резко вскрикивал, вертел головой и уже несколько раз ухитрился ущипнуть мальчишку до крови своим толстым черным клювом. Мальчишка же, не обращая на сорочонка внимания, пригляделся к веселившимся Олегу и Борьке, потом осторожно, от дерева к дереву, пригибаясь и прячась за кустами, побежал к реке…

Артур набрал полную корзинку. Больше класть было некуда. Впрочем, если отломать ножки и оставить только шляпки, место освободится. Артур оглянулся по сторонам — куда бы присесть, но вдруг лег на землю и пополз прочь: от реки, бесшумно перебегая от дерева к дереву, двигались шоколадные индейцы.

Это были настоящие индейцы: голые, страшно раскрашенные, на головах — перья, на шеях — ожерелья из раковин, в руках — копья, луки и дубинки.

Индейцами предводительствовал сам Игорек. Огромный головной убор индейского вождя из меха и перьев красовался у него на голове, а все лицо было разрисовано сложными завитушками.

Можно было бы крикнуть Борису и Олегу, чтобы спасались, но Артур не крикнул. Таща за собой корзинку с грибами, он пополз на животе глубже в кусты. Наткнувшись на размытую дождем ямку, забился в нее, пригнул к себе ветки и замер.