Двери автобуса с шипением открылись перед Диной Кирсановой, она вышла на черный, мокрый тротуар и сразу почувствовала на своем лице теплые, бисерные капельки моросящего дождя. Дина поежилась от ночного свежего ветра, застегнула куртку, подняла воротник и, обойдя перламутровую лужу, в которой отражалась полная луна, направилась к своему дому.

Она шла по пустынному тротуару, вдоль которого росли высокие деревья с пышными кронами, не пропускающими свет уличных фонарей. Ее окружала зыбкая полутьма: ни яркого блика, ни резко очерченной тени, только из окон нижних этажей ровно сочился, растворяясь в полумраке, тусклый свет.

Проходя мимо неосвещенной подворотни, Дина увидела, как в ней шевельнулся темный силуэт. Словно отслоившись от черной стены, к Дине неслышно шагнул человек. Кирсанова никого не ждала, ни с кем не договаривалась о встрече, поэтому она отвернулась и, сделав вид, что не заметила незнакомца, невольно ускорила шаг.

Она шла все быстрей и быстрей, а идущий за ней человек не отставал. За ее спиной звучали его шаги; он шел следом, но не догонял Дину. «Зачем он идет за мной? Что ему нужно? А вдруг он маньяк?» — подумала она и внезапно почувствовала такой сильный страх, что ей стало жарко.

Дине очень хотелось обернуться, но она не решилась, упрямо шла дальше, предчувствуя, что если она посмотрит в глаза своему преследователю, то потеряет самообладание и замрет на месте от ужаса, как кролик перед удавом.

Она прибавила шаг, втянула голову в плечи, сунула руку в карман и крепко сжала баллончик со слезоточивым газом; посмотрела вперед — до ее подъезда оставалось метров тридцать. Близость дома и удобно лежащий в руке газовый баллончик успокоили ее, придали уверенности.