Я долго думал. И я не хочу обречь нас, тебя, на мучительную смерть. (Он нервно хрустнул шеей, повернув её на бок). - Давай, хотя бы один из нас, то есть ты, покинешь эту жизнь прекрасно, как только мы можем это придумать сейчас. - Да, и интересно как... Его голос срывался: - В оргазме. Я сверну тебе шею в последний момент. А потом постараюсь тоже самое проделать с собою, я не вижу лучшего выхода. А твою шею я сверну четко. Мои руку знают, как повернуть её, чтобы довернуть точно. Я слишком долго мучился со своей. (Он еще долго мог бы говорить об этих подробностях, о том, как он научился своими руками смещать позвонки, так что бы снимать боль. О том, что он знает, где предел поворота и сворачивания:). В такие минуты такие глупые, ненужные детали почему-то кажутся очень важными или - просто есть потребность хоть что-то говорить: - Hе знаю! Делай, что хочешь. Она, наконец, начала плакать, он тоже. Было просто больно. Он начал целовать её лицо, ощущая соленый привкус, оттого становилось еще больнее. Плач срывался на крик. А он упряма начинал ласкать её, пытаясь возбудить её тело, через какое-то время она присоединилась к этому безумию, они что-то шептали, кажется, клялись в любви. О том, что на небесах их также ждет встреча. О том, что в жизни никого лучше никогда не было. Они проклинали одно и благословляли другое. Они вспоминали прошлое, но уже не мечтали о будущем. А потом они замолкли. Их тела продолжали трение, а точнее терзания. Скорее, это делал он, а она уже просто поддавалась. Обоих лихорадило. Рыками они менялись местами. - Прости любимая. Я не знаю, как я так мог. Я тебя обожаю, прости, расслабься, давай кончим все это. ДАВАЙ! ДАВАЙ! ДАВАЙ!!! Eё тело содрогнулось и продолжило. Физиология, несмотря ни на что, брала свое. Hаверное, его руки промедлили, наверное, всего на пару секунд. И, наверное, она уже ощущала все вполне адекватно, страсть спала. А может, последние минуты она уже ничего не ощущала. Её глаза вспыхнули.