Широко раскрылись. И затухли. Шея издала хруст. Он лег на нее, продолжая свои движения. Из груди с гулом вышел воздух. Сквозь слезы он что-то лепетал. Целовал и насиловал её труп. А вокруг... Он даже не оборачивался вокруг. Он не смотрел, есть ли там та пелена. Он знал, что её там не должно быть. Этот мир был для них двоих. А раз он остался один, мир тоже разрушен. Он также думал о том, что, может, и хорошо что вышло все именно так. А то они со временем могли бы потерять их любовь, если они имели её когда-либо. Hо все это он думал, когда она все еще была жива. Была тут. Он знал, что это последнее о чем он думает, и не хотел знать, что думает она. А сейчас, а сейчас его схватило остервенение. Он начал откусывать от нее кусочки плоти. Кричать о том, как прекрасен... О том как... его рассудок помутился... его еще многое тревожило. Hо это тревожило уже не его, а кого-то другого. Совсем другого Безумца.