- Не виноваты? А кто же тогда виноват?

- Я, - отвечает девочка. Гор не находится, что ответить.

- Я не осталась, чтобы им помочь, - поясняет она.

- И правильно сделала, - отвечает, наконец, Гор. - Они были обречены. Это объективный закон природы. Они не имели права на будущее. Только мы имеем право на будущее. Потому что свободны.

- Свободны?

- Мы свободны, это так. Они жили в клетке, а мы свободны как вольные звери в лесу. А некоторое принуждение, как следствие объективных законов, необходимо, ведь иначе не будет стаи... то есть я хотел сказать - общества.

- Я не хочу жить стаей, - задумчиво произносит девочка.

Гор вдруг взрывается.

- А сама ты кто? Чем ты отличаешься от нас? Ты же тоже звереныш, детеныш человека, ты...

- Оставь ее, - неожиданно резко и уверенно обрывает его Торин. Есть то, что больше твоих слов, поступков и твоей силы.

- А мы сейчас посмотрим, что больше, - говорит Гор и делает шаг вперед. Торин встает у него на пути. Какое-то время Гор стоит перед ним, боясь посмотреть ему в глаза, потом отступает и уходит в сторону песчаного мыса. - Мы еще посмотрим, кто и как больше, - напоследок бросает он. Торин смотрит ему вслед, потом устало садится на песок.

Ночь снова вступает в свои права и укрывает темнотой море и прибрежные холмы. Вновь весь мир стягивается в круг света догоревшей до середины свечи. Только на западе небосклон еще горит тяжелым багровым отсветом. Откуда-то к свече вернулись две белые мохнатые ночные бабочки. Они вьются вокруг огня, пикируют к самому пламени, но в последний момент сворачивают и начинают все сначала.

Девочка заходит в воду, подходит к покачивающейся на воде лодке и перелезает через борт.

- Плывем, Торин, - говорит она. - Теперь нам нечего оставлять.

Тори сидит на песке рядом со свечой. Он встает, подходит к воде, останавливается.

- Нет, говорит он. - Я знаю, ты доплывешь одна. В этом море не бывает бурь. А у меня тут дела. Надо навести порядок. Кое-с-кем переговорить. Я остаюсь на этом берегу.