
Другое сновидение, относящееся к матери, восходит ко временам детства Фрейда, где то к седьмому — восьмому году жизни, но он его запомнил и интерпретировал тридцатью годами позже.
"Я увидел мою любимую мать с каким то особенно мирным, сонливым выражением лица, ее вносили в комнату два — три человека с птичьими клювами. Они положили ее на кровать".
Фрейд вспоминает, что проснулся со слезами и с криком: страх понятен, если учесть, что это сон о смерти матери. Тот факт, что он так живо запомнил этот сон, приснившийся тридцать лет назад, говорит о его значимости. Если совместить эти два сновидения, то перед нами предстанет мальчик, ожидающий от матери исполнения всех своих желаний и испуганный одной мыслью о том, что она может умереть. С точки зрения психоанализа, важно и то, что Фрейд приводит лишь два сновидения о матери, что подтверждает предположение Джойса: "…в ранние годы у Фрейд" имелись сильнейшие мотивы для сокрытия какой то важной фазы собственного развития — возможно, даже от самого себя. Решусь предположить, что это глубокая любовь к своей матери". Другие известные нам факты жизни Фрейд указывают на то же: он был весьма ревнив к своему брату Юлиусу, который был младше его на одиннадцать месяцев, никогда не любил свою сестру Анну (моложе его на два с половиной года).
