Эти данные сами по себе недостаточны для подкрепления данной гипотезы, но имеются другие, более удивительны. факты. Прежде всего, это положение сына — любимчика, резко бросающееся в глаза в связи с событием, произошедшим, когда сестре Фрейда было восемь лет. Их мать "была очень музыкальна и начала заниматься с его сестрой игрой на пианино. Но, несмотря на то что до "кабинета" Фрейда расстояние было довольно таки значительным, звуки выводили из себя юного ученика. Он настоял на том, чтобы пианино убрали, что и было сделано. Так в семье никто и не получил музыкального образования, как не получали его и дети Фрейда". Нетрудно понять, какими были положение десятилетнего мальчика и его отношения с матерью, если он мог воспрепятствовать музыкальным занятиям членов семьи из‑за того, что ему не нравился "шум".

Глубокая привязанность к матери ярко проявлялась и позже. Фрейд, не находивший свободного времени ни для кого (за исключением партнеров по игре в терок и коллег), даже для жены, каждое воскресное утро навещал мать, всякий раз приглашал ее к воскресному обеду, и так вплоть до глубокой старости.

Эта привязанность к матери и роль любимого, предпочитаемого другим детям сына имели важные последствия для развития характера Фрейда. Он сам это видел и писал, исходя, наверное, из собственного опыта: "Мужчина, который был не характерным примером идолопоклонства и неоспоримым любимцем своей матери, на всю жизнь получает победное чувство, уверенность в успехе, а это нередко ведет к реальным успехам". Любовь матери безусловна по определению. Она любит своего ребенка не так, как отец — поскольку ребенок заслуживает любви в соду того, что он сделал, — но уже просто потому, что он — ее ребенок. Материнское восхищение сыном тоже безусловно. Она преклоняется перед ним, восхищается им не потому, что он сделал то или другое, но потому, что он есть, потому что это ее сын.