Я найду этого мальчишку и сделаю все, чтобы заполучить диадему. Клянусь, она будет моей, — вслух пообещал себе Никольский, закрыл журнал, увидел в глянцевой обложке свое отражение и улыбнулся себе как человек, сделавший радостное открытие.

Александр Венедиктович, это, конечно, не мое дело, но я все-таки спрошу: неужели вы только по одной фотографии в журнале собираетесь найти эту дурацкую диадему? — спросил Макс.

Я уверен, что найду ее, поэтому ты сейчас пойдешь и сдашь билеты. Это одно из моих правил.

Из каких правил? — не понял туповатый Макс.

Есть закон Ома, закон Ньютона, есть второй закон термодинамики, — терпеливо объяснил Александр Венедиктович. — Но кроме этих всем известных законов, существуют еще не сколько правил Никольского: я никогда, не начинаю игру, если не уверен, что выиграю, — это мое первое правило. Жду тебя в машине.

А второе какое? — спросил Макс.

Но Никольский уже не слышал его. Сильной и бодрой походкой знающего себе цену человека он направился через зал ожидания к выходу, по ступеням спустился на улицу, сел в свой Черный джип, который был припаркован на автостоянке, достал из кармана трубку сотового телефона и позвонил в редакцию, телефон которой был напечатан на последней странице журнала.

Глава II НЕВЫНОСИМАЯ ЛЕГКОСТЬ СЛАВЫ

В красном полумраке просторной кладовки, стены которой были оклеены большими, маленькими и совсем крохотными фотографиями, среди штативов с развешанными фотоприборами и фотопленками, на ящике с фотобумагой сидел Вадик Ситников и, склонившись над белым листом с ускользающими бликами, наводил резкость винтом фотоувеличителя.