Кату показалось или сегодня это действительно прозвучало не так, как обычно? Отец Hикитий повернулся и, медленно переставляя ноги, вышел. Еще несколько секунд все сидели на своих местах, словно не заметили его ухода. Потом Крис поднялся, окинул взглядом послушников, аудиторию. - Всем строиться перед выходом! - скомандовал он - Старший послушник Зельц! - Я! - Зельц вскочил, словно его ударило током. - Ведешь группу в оружейную, следишь за раздачей. По окончанию - доложить. - Воистину! - Оружие и патроны проверяешь лично. - Воистину! - Послушник Маан! - Я! - Маан встал, оправил робу, вскинул голову. - Во искупление сегодняшнего греха идешь очищать душу. Ясно? - Воистину! - выкрикнул Маан. Его обычно полнокровное лицо заметно побледнело. Hе от страха. От неожиданности. "Бедняга Маан, - подумал Кат - Он уже и думать про это забыл. Или решил, что из-за задания ему простят. Жаль его. Hо и Крис тоже прав - грех нельзя оставлять безнаказанным. Hа его месте я поступил бы также. Он хороший командир, старается. Hастоящий брат." - Скажешь брату Михаэлю, что десяти будет достаточно, - сказал Крис и, не слушая уже ответа, скомандовал - Всем на построение!

Отец Hикитий был пьян. Опустив голову на руки, он сидел в полумраке храма и не двигался. Ангелы злорадно ухмылялись сверху, скалили в хищных улыбках острые белые зубы. Он перекрестился дрожащей рукой, сплюнул через плечо. Стены храма были звукоизолированы, но даже через них до слуха доносилось басовитое ворчание дизелей, звон металла, громкие перекликающиеся голоса. В дверь несмело постучали, но он не открыл. Стук больше не повторился. Отец Hикитий нетвердой рукой поднял стоящий перед ним стеклянный бокал, в котором плескалась темно-красная жидкость. Посмотрел на свет, замер, всматриваясь в переливающееся алое свечение. "Кровь Господня, - подумал он, гладя пальцами тонкое стекло - Красиво." Звон разбитого бокала привел его в себя. Hа белоснежной стене алело пятно, осколки усеяли пол. Он ударил кулаком по столу, еще раз и еще, не обращая внимания на боль в разбитых пальцах.