- Я помню этот день, - сказала Маня. - Какая я была тогда счастливая! В тот день мне подарили мишку и повели на катер, и мама была тогда еще жива, и папа стоял на ветру в белой фуражке с золотом, и все его слушались, а мне он улыбался… Возьмите папиросу, Макар Макарыч. Это папины папиросы. Видите, сколько у него папирос.

Макар Макарыч взял папиросу, закурил и сказал:

- Вот и он так мне всегда говорил: «Возьмите папиросу, Макаров». Протянет портсигар и прибавит: «Это мне дочка набивала». Я столько лет прослужил с ним на катере, столько лет он был моим командиром! Если он вернется…

Но Маня вдруг рассердилась и перебила его:

- Почему вы говорите: «Если он вернется?» Нужно говорить: «Когда он вернется»! Он вернется непременно! Разве вы больше не верите, что он непременно вернется?

Макар Макарыч испугался.

- Верю, верю! - воскликнул он поспешно. - Вы не сердитесь, Манечка, если я не так сказал: это я сбился, я нечаянно…

- Хорошо, хорошо, Макар Макарыч, я не сержусь…

Но, видно, она была очень взволнована, потому что замолчала, сжав губы, и снова принялась усердно набивать папиросы.

Макар Макарыч тоже замолчал, встревоженно и грустно поглядывая на нее. Помолчав, он поднялся и посмотрел на часы.

- Мне пора, - сказал он. - До свиданья, Манечка.

- Посидите еще, Макар Макарыч.

- Не могу, - сказал он. - Мне приказано быть на катере в девятнадцать-ноль-ноль.

И пошел к крыльцу.

- Постойте! - крикнула Маня. - Вы опять оставили у меня кулек.

Действительно, кулек, который он принес с собой, лежал на столе. Макар Макарыч остановился.

- Какой кулек? - спросил он и посмотрел на кулек так, как будто видел его в первый раз - Ах, этот… Это не мой. Это ваш… Команда катера велела передать вам… Там пустяки: крупа, сахар…

- Но я сыта, Макар Макарыч! У меня еще все от прошлого раза осталось.