— Мамуль, ты обещала, что разрешишь нам съездить в Миллсбург за школьными покупками.

— Да у вас денег нет!

— Мамуль! Мы только посмотреть. — (Ой, Господи, только бы Бренда перестала так скулить!) — А как же Рождество? Ты же не хочешь, чтобы мы остались без никаких развлечений!

— Совсем без развлечений, — поправила её Элли.

— Ох, заткнись ты!

На Элли это не подействовало.

— Мисс Тиммонс за нами заедет. Я сказала Лолли, что ты не против. Теперь мне что ж, звонить ей, что ты передумала?!

— Ну ладно. Но у меня для вас нет никаких денег.

"Совсем нет денег", — прошептал кто-то в голове у Джесса.

— Я знаю, мамуленька. Мы только возьмём ту пятёрку, которую нам обещал папа.

— Какую ещё пятёрку?!

— Ой, мамуль, ты же помнишь! — голос у Элли был слаще батончика "Марс". — Папа на прошлой неделе говорил, что девочкам надо что-то купить для школы.

— А ну вас, берите, — сердито сказала мать, достала с полки над плитой старый виниловый бумажник и отсчитала пять сморщенных бумажек.

— Маму-уль! — опять завелась Бренда. — А можно ещё один? Чтобы у каждой было по три?

— Нет!

— За два пятьдесят ничего не купишь. Одну пачечку тетрадок, которые пойдут на...

— Нет!

Элли шумно встала и начала убирать со стола.

— Твоя очередь мыть посуду, Бренда, — громко сказала она.

— О-о-о-о!

Элли огрела сестру ложкой. Джесс перехватил её взгляд. Бренда перестала выть полунакрашенным ртом. Она была глупее Элли, но всё-таки знала, что маминым терпением злоупотреблять не стоит.

Значит, мыть посуду опять придётся ему. Мать никогда не заставляла работать малявок, хотя если исхитриться, можно перевалить что-то на Мэй. Он снова привалился щекой к столу. Утренний бег доконал его. Каким-то вторым слухом он слышал рёв старого бьюика ("Маслица требует", — сказал бы отец) и весёлое жужжание по ту сторону двери. Это Элли с Брендой болтали с семью Тиммонсами.