- Это... Дико! Я на вас просто в суд подам, вот и все, - сказал Бульцов.

- Hе советую.

- Зае... - начал было Бульцов, но осекся и продолжил совсем другое:

- У меня есть черновая рукопись. Я докажу, что написал повесть.

- А я докажу, что это я ее написал.

- Как же...

- Да вот так! Я это, частенько пишу повести, и помещаю их под разными псевдонимами. А потом уже и своим именем подписываюсь, - Грубер указал рукой на шкап позади себя, где в один ряд стояли пухлые синие томики с золотым тиснением "А.А.Грубер". Ровно десять штук.

Страшная догадка поразила Бульцова.

- Вы... Вы... - начал повторять он, стараясь найти заветное слово и, наконец, выпалил: - Вы паук! Мироед! Литературный мироед!

- Хам, вон!! - Грубер вытянул руку вперед, указывая на дверь.

Однако Бульцов отодвинул стул подле стола, и уселся, заложив ногу за ногу и всем своим видом показывая решительность и уверенность. Затем он чуть подался вперед, и облокотившись грудью о край стола, сказал:

- Hу и как вы будете доказывать свою правоту в суде?

- А вместо меня ее будет доказывать адвокат. Плевако - слышали о таком? А может быть, у вас нет денег на адвоката? Я могу одолжить, если вы извинитесь передо мной за хамское поведение.

- Я? Хамское? Что?!

- Я подумываю над... чтобы это, не подать ли на вас в суд за попытку присвоить себе авторство моей повести...

- Hе наглей! - отрезал Бульцов.

- Между прочим, мои знакомые уже поставлены в известность, что некто господин Бульцов, чудаковатый провинциал, регулярно ходит ко мне и утверждает, что написал повесть, которую на самом деле написал я!

- Это же неправда. Зачем вы врете?

- Я не вру.

- Я докажу, - сказал Бульцов.

- Hикому и ничего. Вы сами говорили, что творили повесть в "величайшем секрете", никому ее до меня не показывали и не читали. Так что, это... Грубер лучезарно улыбнулся.