— Возьмешь ее на поводок и выведешь к реке. На мосту привяжешь ей камень на шею и столкнешь в воду. Только не забудь снять ошейник.

Тони повернулся и вышел из комнаты.

— Мальчик, — крикнул хозяин. — Не забудь снять ошейник!

Тони пошел в сарай.

Здесь было темно и остро пахло собаками. Клетки стояли налево. Направо за загородкой лежала постель Тони — куча соломы и несколько тряпок. В углу сарая стояла бочка с водой.

Ниагара лежала в своей клетке. Бока собаки запали и ребра резко выделялись под желтой короткой шерстью. Большую черную морду Ниагара положила на передние лапы. Задняя, сломанная, была вытянута.

Когда Тони подошел к ней, Ниагара подняла на мальчика большие грустные глаза и тихонько завыла.

Тони привязал к ошейнику веревку и потянул ее. Ниагара задергалась, стараясь не опираться на больную ногу, но не смогла подняться и снова легла, глядя на Тони. Тогда мальчик обхватил собаку руками за грудь и попытался поднять, но она была слишком тяжела для него.

Тони подумал, что если он даст собаке пить, ей станет легче. Он сбегал в угол сарая к бочке и принес Ниагаре чистой воды в жестяной миске.

Собака жадно лакала воду. Кончив пить, она шумно вздохнула и лизнула Тони руку. Мальчик погладил Ниагару по морщинистому мягкому лбу. Собака благодарно посмотрела на него и завиляла обрубком хвоста.

Но делать было нечего. Тони снова потянул веревку. Ниагара дернулась несколько раз большим желтым телом и встала. Тони повел ее со двора. Собака прыгала на трех лапах.

Итти было далеко. Путь к реке лежал через район маленьких красивых коттеджей, где жили высшие служащие и богатые торговцы.

На улицах было пусто. Ожидались рабочие демонстрации, и владельцы коттеджей притаились за спущенными занавесками и закрытыми ставнями.

Ранний весенний ветер раскачивал жестяные вывески, рекламирующие напиток «кока-кола». Редкие прохожие, хорошо одетые мужчины и женщины, недоверчиво косились на оборванного грязного мальчика с собакой.