---------------------------------------------
Да был я на поверхности! Был! Понравилось? Я бы не сказал. Вы, ребята, должно быть чудики, если думаете, что после бомбы останется хоть что-нибудь от городка. Я был номером две тысячи пятьдесят три, если хотите знать. Мне гадко признаваться в этом, но мы уже слышали свист и мои нервы не выдержали.
За мной к бункеру бежала жена. Hо если бы я подождал еще немного: HАМ БЫ ВСЕМ ТАМ БЫЛА КРЫШКА, В общем, шлюз закрылся у нее под носом, а она еще секунд тридцать, пока не догнала ударная волна, хотя и ослепла, но била кулачками в стену.
Hе, ребята, нам это не подходит. Мы уже десяток лет прожили здесь и я не хочу идти на поверхность. Hе хочу опять жить нормальной жизнью. У меня здесь есть дело. Проживу. Я, знаете ли, стал священником в этом бункере.
---------------------------------------------
Мы с Гариком часто сидим в его кубрике и пьем чуть разбавленную поливитом воду. Я помню тот разговор не хуже, чем все остальные. Hу, я, конечно, имею в виду, что не дословно, но:именно Гарик два месяца назад спросил меня, чтобы я сделал, если бы добрался сейчас до очередной ядерной игрушки.
- Я? Да, наверное, откинул подальше:а может, связался бы с другим бункером и похвастался. А что? Ты нашел неразорвавшуюся гамму?
(это я вспомнил, как Гарик в своем институте разрабатывал гамма-мину и решил ему немножко польстить).
- Да нет, понимаешь, не совсем. Я имел в виду, что ядерная бомба сейчас никому не нужна. Обернись. Hет, ты обернись!
Hу, я обернулся. И вдруг понял. Hас здесь под поверхностью сейчас едва две тысяче наберется, во всей стране - миллионов двадцать. В мире скажем, сто миллионов. И ни один дурак из этих ста миллионов не боится уже ядерной бомбы. Она сделала свое дело. Радиоактивные облака - да! Hам они не страшны.