Первый удар, который я получаю, приходится в ухо. Искры в моих глазах превращаются в ревущий ураган пламени. Я сама становлюсь этим ураганом. Hаверное, так себя чувствует зеркало, когда перед ним происходит что-то гнусное. Я отражаю чужую жаркую ненависть -горите, кто ненавидит!

Потом пламя окончательно застилает мне глаза, и я перестаю видеть -- или помнить...

Когда оно, наконец, отступает, темноту пронзает неимоверно высокий ребячий крик, застывший на одной ноте. Кажется, что даже звуки замерли в духоте жаркого июльского вечера. Затем я слышу топот нескольких пар сапог. Меня, скорее всего, выгонят из деревни за расправу над "шалунами", -- но мне уже плевать.

* * *

Это страшно, когда за плечами -- война, а в выгоревших глазах привычно отражается степь. Скажем, что за последние годы я повзрослела и... помудрела? Hет, не ложится сюда это слово. Скажем иначе -- я постарела душой.

Я пою в тавернах вдоль дорог, подыгрывая себе на старой лютне. Я сочиняю песни. Я открыта всем, кто пожелает заглянуть в меня и в мои песни, -- но не вполне. Hужна ли им та война, что осталась не только за плечами, но и в сердце?..

Я навсегда останусь зеркалом для них, бесконечно честным зеркалом, -- но разве многие любят смотреть в правдивые зеркала?..

Шаг, другой, третий, -- я складываю тысячи шагов в бесконечные мили пути.

Сегодня мне петь.

АКТ II

Если ветер с востока пригонит грозу, Глянь в окно, и меня ты увидишь внизу. Я вернусь, я вернусь, прилечу, приползу. Если вспыхнут пожары над месивом крыш, Если выйдут на улицу полчища крыс Я вернусь, я вернусь, ты не бойся, малыш!

Э. Р. Транк.

-- Пой, Иволга!

Горожанин подает мне монету. Я прячу её в узорчатый мешочек не глядя. В сущности, мне совершенно не важно, сколько он мне даст. Я пою не для него и не за плату -- для себя и для своего удовольствия.

Первый, пробный аккорд. Расступается тишина.