Вероника Батхен

HА РЕКАХ ВАВИЛОHСКИХ МЫ С ТОБОЮ СИДЕЛИ...

Посвящается маме

Они шли, взявшись за руки, по бесконечно длинному переходу метро - вы конечно знаете этот каменный коридор с красноватой плиткой по стенам. Странная одинокая пара. Hе муж и жена - это видно с первого взгляда, для любовников... слишком немолоды, что ли? Или слишком светло печальны. Классический цыганистый русак, широкоплечий, кряжистый, лицо теряется в черных, длинных как у священника кудрях и волнистой окладистой бороде и классическая же еврейка - невысокая, полная и хрупкая одновременно, с сильной сединой в густых волосах. Идут, шаги отдаются по переходу, мешаются с пронзительным соло саксофона - почти полночь, а музыкант все играет. Джаз, древний, как детство - их детство. Они останавливаются, слушают, смотрят друг другу в глаза и вдруг начинают танцевать. Пустой коридор, люди будто куда-то делись, только эти двое кружатся в такт, чуть неловко, но все же... Эта история началась давно. Когда деревья были большими, зарплаты маленькими, а коммунизм маячил на горизонте. Они учились в Университете, он на третьем курсе, она на втором. Сталкивались волею случая в тех же компаниях, слушали тех же поэтов, танцевали под тот же джаз, почти не замечая друг друга, едва разговаривая. И незаметно привыкли друг к другу, как привыкаешь к чашке или месту на кухне в гостях - не задумываясь. Хемингуэй из рук в руки, сигарета одна на двоих, традиционные проводы к остановке - не повод для дружбы, но знак сопричастности - "свой". Однажды она исчезла - не пришла на какие-то посиделки, перестала мелькать в столовой. Он спохватился через неделю и намеками от подружек узнал о житейской драме. Она связалась с парнем с филфака и, как положено еврейской девочке из хорошей семьи, забеременела с первой ночи. Родители, узнав о подарочке, взбеленились и указали на дверь. Теперь она ютится у подружки в общаге, плачет - а раньше надо было плакать.