Одним из источников такого искажения был скрытый замысел многих британских чиновников-историков в период существования Британской Индии (прим. пер.: британских владений в Ост-Индии), в особенности в XIX веке. Чтобы добиться преданности индийских подданных и узаконить колониальное господство, многие из этих историков пытались показать, насколько британское правление было человечнее, а налоговая политика справедливее, чем при любой из предшествовавших ей мусульманских династий. Если археологи находили руины храма, эти историки объясняли, что их разрушили мусульманские фанатики. Если были утеряны статуи или другие ценные предметы, они делали вывод, что либо их похитили мусульманские грабители, либо их спрятали буддисты, опасаясь мусульманских набегов. Если мусульманские правители давали позволение восстанавливать храмы, они заключали, что предварительно мусульманская армия их разрушила. Не принимая во внимание экономические или геополитические мотивы и путая военную политику с религиозной, они популяризовали точку зрения, что движущей силой всех вторжений мусульманских армий было желание распространить ислам и мечем обратить иноверцев. Они приравнивали завоевание с обращением в ислам, а последующий мятеж с желанием избавиться от ислама.

Британские миссионеры особенно поддерживали эту точку зрения, акцентируя внимание на мусульманской нетерпимости, чтобы выставить себя в лучшем по сравнению с ними свете. Поэтому многие британские историки смешали захваты полуострова арабами, моголами и различными тюрками и описывали всех их как исламские вторжения, а не как вторжения различных политических сил, сильно отличавшихся друг от друга. Другие западные историки следовали их примеру. Даже в наши дни политические лидеры и новостные издания регулярно сообщают о мусульманах-террористах и никогда о христианских, иудейских или индуистских террористах.