Раз мы знаем, что все эти загрязнения не коренятся в самой природе сознания, то мы способны избавиться от них, выработав в себе лекарство — такие состояния сознания, которые нейтрализуют их подобно противоядию. Если бы загрязнения являлись неотъемлемой частью сознания, то дурные мысли и чувства — такие как гнев — присутствовали бы постоянно. Но ведь это не так. В тот момент, когда наше сознание чем-то занято — например, когда мы читаем или размышляем, — в нём нет места гневу. Таким образом, чувства вроде злости или влечения вполне могут быть отделены от основного сознания.

Иногда наше сознание сосредоточено на злости или влечении, а в другие моменты мы чувствуем самодостаточность, удовлетворение, любовь и сострадание. Мы не можем желать чего-либо и в то же самое время ненавидеть это. Нам, конечно, доступны оба эти чувства, но одновременно они сосуществовать не могут, а значит, они противоречат друг другу. Если одно из них усиливается, то другое ослабевает.

Любовь и сострадание основаны на истинном понимании. Для того чтобы они появились, нет нужды заблуждаться, представляя, что объекты существуют сами по себе, независимо от нас. А недостойные чувства, такие как ненависть и гордыня, — неважно, насколько они сильны или слабы, — возникают только в силу такого заблуждения. Поэтому если исчезнет неправильное понимание природы вещей, то ненависть и вожделение, попросту потеряв основу, утратят свою силу. К счастью, способность к пониманию является полной противоположностью желания или ненависти, а потому не зависит от веры в самодостаточное существование объектов.

Неведение и мудрость видят одни и те же вещи, но воспринимают их совершенно по-разному, с точностью до наоборот. Мудрость имеет под собой надёжное основание, а неведение не имеет, и от этого происходят все ошибки в понимании. С ростом мудрости неведение теряет свою силу. Мудрость рассеивает заблуждения относительно истинной природы вещей, и тогда неведение исчезает окончательно и бесповоротно.