Некоторое время спустя Ринпоче подарил мне набор из трех великолепных тханок Белого Манжушри, Белой Сарасвати и Белой Тары, которые ему недавно поднесли жители Спити. С самого раннего детства именно эти образы Будды были центральными для его саморазвития в процессе изучения Дхармы и медитативной практики. Они воплощают, соответственно, ясный ум, стремящийся помогать другим, выдающиеся творческие способности и умение четко и ясно выражать свои мысли и жизненную энергию, необходимую для долгой и продуктивной деятельности. Этот глубокий по смыслу подарок закрепил наши взаимоотношения. Когда я спросил Ринпоче, могу ли я быть его учеником, он только снисходительно улыбнулся этой моей типично западной привычке, заключающейся в необходимости словесного подтверждения того, что было и так совершенно очевидно.
Затем, хотя вслух о свои намерениях он ничего и не говорил, Ринпоче начал методично готовить меня для работы переводчиком. Сначала он работал над развитием моей памяти. Каждый раз, когда я навещал его, Ринпоче зачастую совершенно неожиданно просил меня повторить слово в слово то, что он только что сказал. Точно так же он просил меня повторить то, что только что сказал я сам. Когда в 1975 году я начал переводить для него, Ринпоче часто просил меня пересказать ему на тибетском то, что я только что перевел на английский, чтобы убедиться, что не было ошибок, дополнений или пропусков. Фактически на протяжении всех восьми лет, в течение которых я служил его переводчиком, я чувствовал, что всякий раз, когда Ринпоче просил меня подобным образом пересказывать ему мой перевод, это означало, что я действительно не понял то, что он имел в виду. Каким-то образом он всегда безошибочно определял такие моменты.